Chickabiddy › Таиландия

Круто, когда кто-то может выложить похожие мысли из твоей головы так красиво на бумаге! Спасибо!

Глава шестая - Обрывки мыслей на клочках бумаги

Всё больше убеждаюсь в том, что все мысли, весь их поток в те или иные периоды жизни, все увиденные сны нуждаются в их мгновенном записывании при первой возможности. Спустя совсем короткое время нахлынувшие чувства и переживания тускнеют, уступая место настоящему, яркие сны забываются, оставляя лишь смутные и неясные воспоминания о пережитом, обрывки мыслей разлетаются по всему пространству, словно лёгкий тополиный пух жарким июньским днём. И можно попытаться собрать его, но пока будешь бегать за одной пушинкой, другие разлетятся ещё дальше.

Поэтому я вряд ли смогу рассказать вам подробно о том, что чувствовал и о чём думал в автобусе Бангкок - Паттайя в прошлое воскресенье - у меня остались лишь призрачные ощущения прикосновения к чему-то очень большому, погружения в глубину тёмную, необъятную, неимоверную...

Отчасти эти чувства были связаны с тем, что в междугородних автобусах в южных странах всегда чувствуешь себя так, словно ты летишь в межзвёздном пространстве в космическом корабле, и от беспредельности космоса тебя отделяешь лишь тоненькая скорлупка из стали, пластика и композитных материалов. Здесь - в салоне (космического корабля) автобуса - прохлада кондиционера и тишина, нарушаемая только звуком работающей двигательной установки, там - за иллюминатором - жара, лишь немного смягчённая наступившей почти мгновенно ночью, клаксоны автомобилей, разрезающие пространство на неравные плоскости, слова и обрывки фраз людей, спешащих по своим делам или, напротив, неторопливо прогуливающихся по улицам, - эти слова, звучащие на разных языках, складываются в стихотворные строки или даже песню, знакомую будто бы с детства, и фонари - словно россыпь звёзд в бескрайней темноте Космоса. Автобус летит сквозь Вселённую, от одной галактики к другой, и шёпот звезд-фонарей врывается через стекло иллюминатора прямо в сердце, и кажется, что с тобой разговаривает древняя Вечность, без начала и конца, беспредельная, безвременная. Ты застываешь в невесомости-неподвижности, смотришь вокруг себя и внутрь себя и видишь, как в глубине твоего сердца всё ярче разгорается звезда и такая же звезда горит над твоей головой. Они неотличимы, тождественно равны, стремясь друг к другу в своей тождественности. Затем они сливаются...

* * *

Мне всегда было интересно, о чём думают другие люди. Например, едешь в метро, смотришь по сторонам, вокруг разные люди, задумчивые и не очень, грустные и весёлые, у некоторых на лица словно натянута непроницаемая маска, другие кажутся находящимися где-то далеко. Где они находятся сейчас? В каком городе, на какой улице? Одни или с кем-то? Что они делают сейчас в своих мыслях? О чём думают люди во время приёма пищи? И ещё мне очень хочется понять, о чём думают люди, приходя в храмы различных конфессий? Гораздо более интересно понять, неужели они в самом деле верят в то, во что верят? А священослужители? А они? Ведь так странно в современном мире видеть человека в рясе, и хочется понять, действительно это вера или просто лицемерие, очередной способ обмана людей? Очень много вопросов, и дать объективные ответы на них вряд ли возможно: каждый должен найти ответ сам. Иногда мне кажется, что я чувствую лёгкое дыхание того, что можно назвать божественным, но я не понимаю того, что оно хочет сказать мне. Но я всегда стараюсь с уважением относиться к религиозным чувствам других людей...

Рядом с салоном, в котором я работал два дня, продавая экскурсии, растёт баньян. Старое, узловатое дерево, с переплетёнными ветвями, обильное украшенное разноцветными полосами ткани и флагами. На дереве сооружено небольшое святилище, куда тайцы приносят свои нехитрые приношения. Плошка риса, сок, какие-то сладости. Обычно я не видел момент приношения, кроме одного-единственного раза.

Девушка лет 20-22-х, работающая в соседнем ресторане. Она подошла к святилищу, сняла с небольшого столика чашку с рисом и пластиковый стакан, в который был налит ярко-зелёный напиток. Ушла в ресторан и через несколько минут вернулась с чашкой со свежим рисом и уже напитком розового цвета. Пластиковый стакан был покрыт мельчайшими капельками воды, испариной, потому что напиток был холодным - стакан был со льдом. Ведь и божеству тоже бывает жарко... Девушка зажгла ароматические палочки, сложила руки на груди и немножко постояла с закрыми глазами, губы её неслышно что-то шептали. Потом она обернулась, увидела меня и ярко улыбнулась...

* * *

Обедать я предпочитаю в столовых-макашницах. В ресторанах дорого и часто невкусно, а здесь среди простого народа чувствуешь себя спокойно и даже отчасти своим. Обычно беру као пад ткхай - жареный рис с овощами и яйцом, сажусь за свободный столик и наблюдаю за неспешным течением жизни вокруг. Ароматы приготовленной пищи вьются на столами, запахи смешиваются, образуют узоры и композиции, в которых, наверное, присутствуют все вкусы на нашей планете.

Макашницы хороши тем, что ледяная питьевая вода в них - бесплатно и без ограничений. Хоть лопни! Колорит придаёт также то, что кружки и стаканы в них, естественно, разные: алюминиевые, стеклянные, словно только что купленные в "Икее". Но то, что я увидел в этой макашнице, потрясло меня до глубины души! Довольно высокие стеклянные стаканы с картинками и надписями. Надписи были сделаны на латыни и обозначали названия знаков Зодиака. Под каждой надписью была картинка с одной из поз из "Кама-сутры". Таким образом, каждому знаку Зодиака соответствовала определённая поза. Стакан настолько поразил меня, что я забыл про голод, про заказанный као пад ткхай, и мне пришлось потом жевать уже остывший рис..

Браво! И мысли и их выражение - зачитаться - задуматься!

Хорошо, не против. Отлично пишешь! Интересно читать, спасибо.


Ну, разве что вирутально... В реале я, к сожалению, ни с кем из питерских индостанцев не знакома.

Спасибо! Я стараюсь. :)


Честно говоря, я вообще ни с кем из индостанцев в реале не знаком.

Глава седьмая - Бежать куда-то

Это было в Дхарамсале, точнее, в Маклеод Гандже, полтора года назад, в мае 2010-го.

Она - тоненькая девушка с огромными задумчивыми глазами, напоминающими фиалки. Когда наши взгляды сталкивались, мне казалось, что я смотрю в глубокий колодец, на дне которого затаилось неведомое. Это неведомое не было страшным или опасным, но не являлось и добрым. Оно просто было, и я ясно чувствовал всю его скрытую силу. Но ещё я чувствовал тщательно скрываемую печаль и рвущееся из-под покровов отчаянное одиночество. Она - француженка, парижанка. Мы сидели в кафе за столиком и тихо молчали. Невысказанные вопросы, тихие ответы скользили в пространстве от одного человека к другому, и каждый понимал другого без слов. Слова не нужны, когда говорят сердца напрямую.

Потом она спросила:

- Зачем ты здесь?

- Здесь? - удивлённо переспросил я.

- Ну, да, здесь. - Она небрежно провела рукой по воздуху, описывая неровную кривую, охватывающую дома вокруг, дорогу, небо, где уже загорались первые звёзды.

В её голосе и в этом жесте было что-то такое, что заставило меня слегка насторожиться, какое-то смутное чувство тревоги шевельнулось внутри, заставив чуть быстрее биться сердце.

Я пожал плечами.

- Не знаю. Мне нравится здесь.

- И всё? - она удивлённо вскинула брови.

- Да. Разве этого мало?

Она задумалась на секунду.

- Нет, не мало. Но не достаточно. Должно быть что-то ещё.

Я снова пожал плечами и ничего не ответил. Она помолчала, а потом негромко произнесла:

- А я хочу убежать.

- Убежать? От кого?

- Не от кого, а к кому, - поправила она меня. - Понимаешь, мы всегда стараемся убежать от чего-то, но это неправильно. Надо бежать куда-то. Или хотя бы идти. Ведь если постоянно убегать, то куда ты потом придёшь?

- И ты здесь для того, чтобы убежать к кому-то?

- Да, но не только. Ещё для того, чтобы встретить тебя. И для того, чтобы ты встретил меня. Для этого разговора и ещё для многих других...

В моей памяти вспыхнуло наше странное знакомство. У меня был куплен билет на автобус в Манали на сегодняшний вечер. И я уже спускался по длинной лестнице, ведущей из верхнего Багсу в Маклеод Гандж, когда столкнулся с моей собеседницей.

- Привет! - сказала она, улыбаясь.

- Привет, - автоматически ответил я.

- Ты меня не узнаёшь?

- Нет, - покачал я головой.

- Ты откуда?

- Из России. А ты?

- Ах, из России. А я из Франции. Ты очень похож на одного моего друга, мне до сих пор кажется, что я я разговариваю с ним сейчас.

Я улыбнулся. В эту поездку меня почему-то все принимали за кого-то другого. В Ришикеше также за француза и ещё за израильятина, здесь, в Багсу, несколькими днями ранее, за канадца. Одним разом больше, одним - меньше - какая разница? Но девушка не уходила, внимательно глядя на меня своими большими глазами.

- У тебя есть немножко времени?

Я глянул на часы. До автобуса ещё часа четыре.

- Да.

- Ты не выпьешь со мной чашечку кофе?

В тот вечер я чуть не опоздал на автобус, а потом очень жалел, что всё-таки не опоздал. Я записал её телефон, но потерял бумажку. И сейчас, здесь в Таиландии - так Таиланд называтся по-испански - я часто вспоминаю её слова. Бежать не откуда-то, а куда-то, не от кого-то, а к кому-то. Когда меня спрашивают, почему я приехал в Таиланд, то часто машинально отвечаю, что мне не нравится зима, а потом внутренне автоматически поправляюсь, потому что ехать надо куда-то. Если же бежать откуда-то, то, отчего ты бежишь, неизбежно последует за тобой, просто потому, что оно и есть ты. И в этом я убедился очень хорошо.

* * *

Я перепрыгну через небольшой промежуток времени, в котором уместились праздник духов воды и света Лой Кратонг, ода велосипеду и Вьентьян - к ним мы ещё обязательно вернёмся, а пока расскажу о другом...

Неделю назад, как раз после возвращения из Лаоса, у меня началась работа. Надо сказать, что то предложение, под которое я ехал в Таиланд, перенеслось на январь, и встал вопрос о хотя бы временном трудоустройстве. Особенности поиска работы в Паттайе заключаются в том, что звонки и резюме здесь значит совсем немного. Главное - это ноги. Обойти турагенства, показать себя, посмотреть на людей. Я непривык к такому поиску работы, и было трудно и лениво. Поработал два дня на продажах экскурсий и вспомнил "Евросеть". Понял, что прошлое далеко позади, вернуть его невозможно, и с чистой совестью и спокойной душой принялся искать другое место. В результате, устроился гидом в небольшую уличную компанию, где сразу же, без стажировки и обучения, принялся за работу.

Мне нравится эта работа! Гид - это, прежде всего, психолог. Он должен чувстовать своих туристов, их настроение и интересы, и уметь подстраиваться и руководить ими. Во время экскурсий мы с туристами разговариваем на самые разные темы: от экономики и геополитики до проблем культуры и образования. Мне нравится готовится к экскурсиям, готовить материал, читать о тех местах, которые предстоит посетить. Мне нравится видеть благодарные улыбки людей. И мне нравится сами экскурсии, будь это полудневная поездка в зоопарк или же двухдневная - на реку Кхвэ Яй (Квай) с купанием в водопадах и сплавом по реке на плоту.

Хотя всё же иногда скучаю по своей Северной Венеции - Санкт-Петербургу...

Глава восьмая - Улицы города, или прогулки по Санкт-Петербургу

Как было бы здорово, если бы на улицах города отражалось бы их название — то событие, явление или объект, в честь которого эта улица названа.

Представьте, что идёте вы, например, по Манчестерской и вдруг оказывается, что вы не в Петербурге, а на одной из улочек старого Манчестера, вокруг вас знаменитые английские пабы, а из окон свисают флаги "Манчестер Юнайтед".

Или идёте вы по Воронежской и вдруг видите симпатичного бегемота, который всем встречным задаёт вопрос: "Девушка, а вы случайно не были в Воронеже?" И ему абсолютно всё равно, что перед ним вовсе не девушка. На Тамбовской из каждой парадной улыбаются прохожим тамбовские волки, а на Дунайском проспекте слышится журчание Дуная; на Сиреневой всегда цветёт сирень, а на Яблочной — одновременно цветут яблони и зреют краснощёкие яблоки. Над Солнечной постоянно светит солнце, а Тенистая всегда остаётся в тени.

На Театральной площади лучшие театры мира каждый день дают свои представления, а на улице Чайковского, так же как и на проспекте Римского-Корсакова, звучит бессмертная музыка великих композиторов.

В этом городе на проспекте Науки вырос настоящий наукоград, и каждый видит современные достижения науки, а на проспекте Художников каждый день проходят выставки самых разных художников, от древних людей с их наскальной живописью до мастеров эпохи Возрождения и современности. И совсем не надо ехать в Париж, чтобы увидеть шедевр Леонардо да Винчи. В Летнем Саду всегда царит лето, а на улице Маяковского звучат стихи поэта.

В этом городе на площади Восстания, наверняка, выросли бы баррикады, и кто-то совершал бы на них свой невидимый подвиг. Как Гаврош когда-то. На улице Правды не было бы места лжи, а на улице Свободы каждый смог бы ощутить бодрящий глоток свободы; на Греческой площади мы бы смогли увидеть Геракла, очищающего Авгиевы конюшни, или, быть может, рождение Афродиты из морской пены, или просто прогулялись по узким улочкам Афин, увидели древние и прекрасные развалины Парфенона, или даже не развалины, но Парфенон во всём его великолепии, как будто он только что был построен. На Ленинском проспекте вождь революции смог бы завершить труды своей жизни, а на Социалистической улице был бы построен социализм.

В таком городе каждый смог бы найти улицу себе по душе, по своему призванию. Мечтаешь о военной славе — ты можешь освоить военную науку у Суворова на Суворовском проспекте или пройти школу маршала Жукова на одноимённом проспекте; любишь творчество Пушкина — бегом на Пушкинскую улицу, там поэт читает свои стихотворения, на Менделеевской ты поговоришь со знаменитым химиком, а на улице Софьи Ковалевской - с известным математиком и общественным деятелем своей эпохи.

Странный это был бы город и удивительный! Представьте...

Пить терпкое вино из одуванчиков в сквере Рэя Брэдбери, назначать свидания на Лунной набережной, встречать рассвет на площади Венеры. Не находя слов, искриться счастьем на проспекте Радости и Счастья, жить на улице Любви...

Глава девятая - Гид. Начало пути

Две с половиной недели назад.

Звоню Петру.

- Петя, привет! Говорят, вам требуется гид?

- Вроде да, но ты лучше позвони Олесе и узнай всю информацию из первых рук. Хотя ещё лучше заедь в офис, она обычно очень занята и не любит говорить по телефону.

- Офис на Джомтьене, между такой-то и такой-то сои? (Переулки в Таиланде называются сои и обычно нумеруются, поэтому есть, например, Сои 8 Центральной, Южной улиц, Сои 8 Джомтьена, Сои 8 Тепразита и т.д.)

- Ага.

- Хорошо, спасибо!

Сажусь на велосипед и еду на Джомтьен. 10 километров - 20 минут - я на месте.

Движение в Таиланде левосторонее; в Паттайе оно, к тому же, хаотичное и очень, очень быстрое. Стремительности и беспорядка добавляют бесчисленные мотобайкеры, напоминающие стаю саранчи, особенно в тот момент, когда они срываются с места на зелёный сигнал светофора. Поток мотоциклов и машин в первые мгновения ошеломляет, сбивает с ног, глаза разбегаются, голова пытается осознать и проанализировать, просчитать, куда сделать следующий шаг. И только тогда, когда перестаёшь сопротивляться, отдаёшься потоку, вливаешься в него, только тогда ты становишься единым с дорогой и принимаешь решения интуитивно. В общем, к левостороннему и крайне интенсивному движению быстро привыкаешь, более того, в отличие от, например, Петербурга, чувствуешь себя на велосипеде полноценным участником дорожного движения со всеми правами и обязанностями. Даже на скоростных магистралях спокойно перестраиваешься с полосы на полосу, водители автомобилей притормаживают и пропускают тебя, для них ты такой же водитель, как и другие; в пробке лавируешь между машинами, выезжая на середину дороги, поворачивая то влево, то вправо, несколько нервно и сосредоточенно оглядываясь по сторонам; на спусках разгоняешься до 45-47 км/ч, и ветер радостно треплет волосы, а пение шин на асфальте отзывается пением сердца.

Вчера, перестроившись в крайний правый ряд для поворота с Сухумвита на Саям Кантри Клаб, я ехал вдоль кустарника, что разделяет полосы дороги. Было жарко, столбик термометра поднялся выше отметки в 36 градусов по шкале Цельсия. В это время включили систему поливки газонов, при этом орошались не только сами газоны, но и

часть дороги. Я ехал через рой брызг, напоминающих маленьких светлячков, рубашка быстро намокла, но при этом пахло невероятной свежестью, а всё пространство вокруг меня пронзала маленькая радуга.

Приезжаю в офис, где встречаюсь с шефом - мистером Пра Потом. Разговариваем. Да, действительно требуется гид. Да, в основном, пока вокруг Паттайи. Но возможны и дальние поездки. Да, пока зарплата не очень большая. Но ведь это бесценный опыт. Мы приходим к соглашению и договариваемся, что я приступаю к работе сразу после возвращения из Лаоса, где мне было необходимо получить тайскую визу.

Чуть менее двух недель назад.

Днём звоню Пра Поту и говорю, что готов начать работу, при этом замечаю, что хотелось бы съездить на инспекшн - посмотреть, как проходят экскурсии, что необходимо знать и т.д.

8 часов вечера. Звонок на телефон. Пра Пот.

- В(л)адим, ты можешь приехать офис через час?

Я представился Пра Поту как Владимир. Но полное имя оказалось слишком сложным для него и превратилось во В(л)адима, при этом "л" произносится настолько тонко, что его практически не слышно. Так я стал Вадимом. :) Ну и Бог с ним!

- Вадим, ты хотел съездить на инспекшн, но у нас нет времени. Завтра повезёшь группу на Дискавери Тур. 9 человек. Ок?

- Гмммм... У меня есть выбор?

- Нет.

- Ок!

Смотрю на часы. 21-20. Секундая стрелка стремительно бежит по кругу. А завтра в 7 утра уже забирать людей. Информации нуль. Чёрт побери! Лёгкая паника. Азарт. Веселье. Злость. Радость. Снова паника. Эмоции захлестывают, раскручивают меня, словно я волчок с нарисованной на нём разноцветной спиралью. Спираль на волчке устремляется к центру. Быстро переписываю программу экскурсии. Практически прыгаю в седло велосипеда, на ходу застёгивая шлем. Ноги зло вращают педали. В голове стройным хором поют мысли:

- Что, получил? Выкручивайся теперь! И что тебе не сиделось в офисе?

- К чёрту! - кричу я им. - Убирайтесь к чёрту! Только вас мне ещё не хватало! Слышите, к чёрту!

И ещё злее кручу педали.

Взмыленный приезжаю домой, включаю ноутбук. Загружаю браузер. Так, что тут у нас? Музей Ада и Рая. Гугл, Яндекс, работайте, соберите информацию для меня. Приятная новость: что-то удалось найти. Неприятная новость: мало! Тут же с удивлением отмечаю, что большинство статей - это сплошной рерайт, т.е., иначе, одна и та же статья, переписанная другими, слегка изменёнными, словами. Тем не менее, по крохам, по крупинкам, которые для меня сейчас на вес золота, начинает складываться определённая картина. Тезисно записываю в тетрадь. Так, ладно, здесь добавлю несколько слов о буддизме, об его истории, должно получиться хорошо. Что там дальше?

Просыпаюсь на следующее утро в 4-50. Принять душ, приготовить завтрак, освежить в памяти прочитанное вчера, ещё немного поискать информацию.

В 6-55 я на месте, немного волнуюсь. Водителя микроавтобуса, он же тайский гид, зовут Сак. Выезжаем. Забираем людей из отелей, я представляюсь, мне задают вопросы. И я понимаю, что нет ничего страшного, что это обычные люди, такие же люди, как и я сам. Беседа становится всё непринуждённее, мы затрагиваем политику, экономику, скоро я знаю, кто мои туристы, откуда они, чем занимаются, их тревоги и радости. Совершенно незнакомые до этого момента люди объединяются.

Первая остановка: тот самый музей Ада и Рая. Я рассказываю то, что успел узнать, одновременно осматриваясь и привыкая к музею. Ничего сложного. Больше слов, больше уверенности. Подходим к пруду около музея.

- Там водятся рыбы и черепахи. А вот там можно купить булку за 10 бат и их покормить.

Вторая остановка. Гора обезьян. С холма открывается великолепный вид. Вокруг прыгает, бегает, висит на деревьях множество обезьян. Нас окружают торговцы.

- 20 бат, 20 бат!

За 20 бат можно приобрести корзинку с бананами, огурцами и кукурузой и покормить обезьян. Обезьяны пытаются забраться в корзинки и утащить всё сразу. Весело, однако!

Пункт третий. Китайский храм. О нём информации практически нет. Сказав несколько общих слов о китайской культуре, об особенностях китайской религиозной традиции, я отпускаю туристов гулять. В общем, храм рассказывал о себе сам, стоило только чуть-чуть прислушаться к его тихому голосу, к ударам колокола на первом этаже, к звучанию бубна. Была бы моя воля, я задержался бы здесь на полдня.

В 5 минутах езды от китайского храма находятся устричные фермы. Мы делаем остановку и пробуем устриц. Точнее, пробуют туристы, а я в это время рассказываю им об этих организмах. Говорю о том, что всего 6 устриц - и это половина дневной нормы многих жизненно-важных микроэлементов, рассказываю о том, что устрицу поэтически называют концентрированным соком моря, потому что она прокачивает через себя 200 литров воды в день.

Потом мы заезжаем на анасовую плантацию, пробуем ананас и едем дальше. Обед и тигровый зоопарк. Смотрим шоу крокодилов и тигров. И, наконец, приезжаем в открытый зоопарк Као Кео.

Общая площадь зоопарка Као Кео порядка 800 га. Из них собственно зоопарк - это 160 га, 500 га - земли, выделенные под научно-исследовательскую деятельность, а на оставшейся территории проходят различные шоу. В зоопарке днём из искусно расставленных динамиков звучит приятная музыка, и ты чувствуешь себя там очень мирно и спокойно. Животные там живут на очень больших территориях, в условиях приближённых к реальным. Отличительная особенность зоопарка - животных можно кормить. На входе продаются пакеты с продуктами, каждому полагается свой рацион: бегемоту - огурцы, слонам - бананы, носорог любит кукурузу и какую-то непонятную траву, а жираф - зеленую фасоль в длинных стручках. Жираф...

Жираф поражает меня. Не знаю, есть ли в мире другое столь же грациозное и таинственное животное! Взгляд его печальных глаз проникает в самое сердце. Мне хочется стать жирафом и вечно бродить по просторам саванны.

В памяти всплывают бессмертные строки Николая Гумилёва:

Сегодня, я вижу, особенно грустен твой взгляд,

И руки особенно тонки, колени обняв.

Послушай: далеко, далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Ему грациозная стройность и нега дана,

И шкуру его украшает волшебный узор,

С которым равняться осмелится только луна,

Дробясь и качаясь на влаге широких озер.

Вдали он подобен цветным парусам корабля,

И бег его плавен, как радостный птичий полет.

Я знаю, что много чудесного видит земля,

Когда на закате он прячется в мраморный грот.

Я знаю веселые сказки таинственных стран

Про черную деву, про страсть молодого вождя,

Но ты слишком долго вдыхала тяжелый туман,

Ты верить не хочешь во что-нибудь, кроме дождя.

И как я тебе расскажу про тропический сад,

Про стройные пальмы, про запах немыслимых трав...

Ты плачешь? Послушай... далеко, на озере Чад

Изысканный бродит жираф.

Экскурсия подходит к концу, и мы возвращаемся домой. А всего через три дня я также без инспекшна поехал в двухдневную экскурсию на реку Кхвэ Яй (Квай).

Глава десятая - Из ненаписанного

Иногда хочется остановить мгновение. Задержать его в руках ненадолго, надышаться неуловимой хрупкостью вечности, услышать обычно неслышимое, увидеть невидимое, почувствовать неощутимое. Это так сложно! И так просто. Только мы обычно спешим – куда? зачем? - и мгновения, невесомые мгновения вечности пролетают мимо нас, словно их и не было, не существовало. Мы живём от одного большого события к другому, а пространство между ними, то пространство, что составляет жизнь, остаётся неосвещённым, неизведанным, непознанным. Иногда, правда, из темноты до нас долетают странные слова на неизвестном языке, диковинные запахи, порой наших рук касаются чьи-то нежные пальцы, и тогда мы чувствуем сладкую тревогу, чей-то зов. Вечный зов.

Вечность зовёт, просит сделать шаг в темноту, в неизвестность. Отринуть привычный комфорт и уют света, но почувствовать что-то... Но нет! Мы привычно пойдём от точки к точке, от фонаря к фонарю, рисуя на пространстве Вселенной лишь отдельные точки, в лучшем случае, штрих-пунктиры. Но ведь жизнь – это не точка и не отдельные штрихи, это длинная линия, протянувшаяся из бесконечности в бесконечность, и даже не линия и не плоскость, а всё пространство-время, все бесчисленные миры, пульсирующие, словно сердце, в одном потрясающем воображение ритме, миры, связанные между собой невидимой, но прочной нитью, миры, в которых каждая клеточка, каждая былинка стремятся к красоте и недосягаемому никогда совершенству.

Так думал я, проезжая на велосипеде через парк Лесотехнической Академии минувшей осенью, в конце сентября 2011-го. Дорожки сплошь были усыпаны жёлтыми листьями и казались покрытыми нежным, мягко шуршащим под шинами колёс, ковром. Ровный, успокаивающий его цвет манил, просил остановиться, послушать тишину и сердце. Я легонько нажал на тормоза, «Арабелла» послушно откликнулась и остановилась. Я аккуратно прислонил её к дереву и затаил дыхание. И тогда - на неуловимый миг - мне показалось, что со мной затаил дыхание и весь парк. И не только парк – весь город, вся планета. Мне казалось, они что-то ждут, ждут уже давно, возможно, с тех самых времён, когда только появились на свет, ждут и никак не могут дождаться. И вот сейчас что-то должно произойти...

Воздуха в груди не хватало, но я не мог дышать – это казалось неуместным сейчас. А ещё мне хотелось поделиться этим состоянием с друзьями, с близкими людьми, чтобы они тоже почувствовали это короткое дыхание Вечности, в котором уже есть всё...

Вам это удалось.

Спасибо.

Глава одиннадцатая, пока незаконченная - Магия дороги

Таиландия - очень странный период моей жизни. Настроение меняется быстро и непредсказуемо, то взлетая до самых верхних слоёв атмосферы - приблизительно туда, где рождаются магические сполохи северного сияния, то падает вниз, в пропасть раскалённого ледяного ада. Такое состояние я давно называю фиолетовым настроением. Иногда мне кажется, что в сердце обрушивается вся печаль этого мира, и тогда оно сжимается в комок, будто переживая страдания всех живых существ на нашей планете. Это больно, это невыносимо! В такие минуты не хочется жить. Но случается и иное. Таиландия дарит мгновения магии и волшебства, она словно качает меня на качелях, подбрасывая их всё выше и выше в небо, и я улетаю. Там, у солнца, замираю на секунду и с неимоверной скоростью лечу вниз, чтобы снова взмыть выше облаков, туда, где летают только птицы, самолёты и космические корабли.

Кстати, знаете, какая самая популярная песня в Паттайе? «Hotel California» Eagles. Она звучит в каждом баре, в живом исполнении и в записи, и не раз за вечер, и, кажется, я знаю почему.

Last thing I remember

I was running for the door

I had to find the passage back

To the place I was before

"Relax" said the night man

"We are programmed to receive

You can check out any time you like

But you can never leave!"

Когда-то, кажется, это было в шестом классе, я прочитал рассказ Рэя Брэдбери "Каникулы", и он запомнился мне на всю жизнь. В этом рассказе речь идёт о мире, из которого вдруг исчезли все люди. Все, кроме трёх человек: мужчины, женщины и их маленького сына. Поскольку им уже не надо было никуда спешить, ходить на работу, они решили устроить самые долгие каникулы в своей жизни - длиною в тридцать лет или даже больше - и отправились в путешествие... Рассказ этот глубоко лиричный и очень тонкий, как и большинство произведений Брэдбери - его и Саймака я считаю одними из самых лучших мастеров фантастики; он задевает такие струнки в сердце души, о которых и не подозреваешь.

"День был свежий - свежестью травы, что тянулась вверх, облаков, что плыли в небесах, бабочек, что опускались на траву. День был соткан из тишины, но она вовсе не была немой, ее создавали пчелы и цветы, суша и океан, все, что двигалось, порхало, трепетало, вздымалось и падало, подчиняясь своему течению времени, своему неповторимому ритму. Край был недвижим, и все двигалось. Море было неспокойно, и море молчало. Парадокс, сплошной парадокс, безмолвие срасталось с безмолвием, звук со звуком. Цветы качались, и пчелы маленькими каскадами золотого дождя падали на клевер. Волны холмов и волны океана, два рода движения, были разделены железной дорогой, пустынной, сложенной из ржавчины и стальной сердцевины, дорогой, по которой, сразу видно, много лет не ходили поезда. На тридцать миль к северу она тянулась, петляя, потом терялась в мглистых далях; на тридцать миль к югу пронизывала острова летучих теней, которые на глазах смещались и меняли свои очертания на склонах далеких гор.

Неожиданно рельсы задрожали.

Сидя на путях, одинокий дрозд ощутил, как рождается мерное слабое биение, словно где-то, за много миль, забилось чье-то сердце.

Черный дрозд взмыл над морем.

Рельсы продолжали тихо дрожать, и наконец из-за поворота показалась, вдоль по берегу пошла небольшая дрезина, в великом безмолвии зафыркал и зарокотал двухцилиндровый мотор." (Рэй Брэдбери, "Каникулы", 1963 г., пер. Л. Жданова)

Когда едешь из Паттайи в тропический сад Нонг-Нуч или в храмовый комплекс Ват Ян, обязательно пересекаешь узкоколейную железную дорогу. Справа от переезда находится маленькая станция, даже не станция – полустанок. Так – платформа с крышей посередине и маленькая будка с заколоченными окнами с краю, и рельсы, двумя узкими полосами уходящие в сиреневую даль к холмам, туманной массой громоздящимся на юге.

Каждый раз, когда еду с туристами на экскурсию в Нонг-Нуч или в Ват Ян, я смотрю на этот полустанок, на рельсы, и каждый раз что-то рождается в моей душе, отзывается в ней невнятным шепотом. Я прислушиваюсь – нет, не разобрать! И всё же есть что-то волшебное и таинственное в рельсах, в любой железной дороге – наверное, прежде всего, что это дорога! «Нет заботы иной, чем быть, не родни родней, чем дорога», - когда-то написал Пабло Неруда, и я с ним соглашаюсь.

Я думаю порой, как хорошо было бы придти в такое место, где царит тишина, какая описана у Брэдбери; где есть две узкие полоски проржавевшего сверху металла, соединённые шпалами, так пропитавшимися в своё время мазутом, что его тонкий запах чувствуется до сих пор, особенно сильный в моменты, подобные этому, когда солнце находится в зените, заливая своим жёлтым светом всё вокруг, отчего мир превращается в одно золотое сияние – трава и одинокие деревья, попирающие своими кронами само небо, парящие в небе птицы и гудящие шмели, рельсы и старая дрезина, неизвестно кем и когда забытая в этой долине...