Отчеты о поездках › Марш-бросок из Дели: Восток-Запад, с некоторыми остановками и размышлениями

По пути к отелю повстречалась торговка фруктами, жизнерадостная местная уроженка с большой корзиной на голове, она явно почувствовала во мне осененную частичку великого духа и стала предлагать свой фруктовый прасад. Что ж, общение и неизменный торг казались уместными, и наш диалог вылился в дипломатически-гастрономический ритуал, где нашлось место спору о вкусах, конъюктуре цен и просто размышлениях о непреходящих ценностях жизни. Получив друг от друга желаемое и пожелав всех благ, направили свои стопы согласно высшему предназначению, моя тропа привела в стены полюбившегося отеля.

Конарак, местечко совсем не оживленное скоплением местного населения, но оживающее периодическим приливом волн многочисленных толп туристов, возжелавших прикоснуться к святыням Черной Пагоды, как прозвали эту башню храмового комплекса древние мореплаватели. Собственно, от пагоды, замшелой и почерневшей от ласк морских волн, возвышавшейся когда-то на высоту 70 метров, а ныне разрушенной и лишенной былого великолепия мало что осталось, как и от семерки лошадей, везущих колесницу бога Сурьи на восток. Сама колесница бога Солнца неплохо сохранилась, представляя собой платформу храма с двенадцатью циклопическими колесами, представленных по числу месяцев года. Храм Солнца являлся одновременно и подношением богу Сурье, и олицетворял поклонение древних четвертому измерению – времени, которое и подвластно было этому великому богу. Так, например, семерка лошадей олицетворяла дни недели, а восемь спиц колес соответствовали восьми идеальным периодам дня

Некую загадку представляют резные фигурки эротического содержания, в изобилии украшающие ниши портика и стены платформы. Конечно, были и более традиционные украшения, резные скульптуры богов, животных, фантастических зверей и растительные узоры изобиловали, но сценки из любовных игр и массовых оргий, как и в украшении храмов Каджурахо, занимали одно из главенствующих мест в оформлении. Некоторые ученые связывают откровенные сцены с образами девадаси, культовых проституток, другие – с противопоставлением мира духовного миру плотскому, с трудом отдавая отчет, в чем же заключался истинный смысл этих предпосылок. И эти сцены, кстати практически не встречающиеся в сакральных изображениях других религий и нашедших свое яркое воплощение лишь в оформлении только в двух храмовых комплексах Индии, здесь, в Конараке и Каджурахо, не являлись только олицетворением высшего проявления любви в физическом слиянии духа и тела, но и являлись иллюстрациями различных сексуальных фантазий и извращений, во всяком случае именно такое прежде всего приходит на ум. Ну вот явно во всем этом какой-то скрытый смысл заложен, что-то автор или богатый заказчик хотели донести до окружающих, или приоткрыть свой взгляд на мир боголюдей. Но если вспомнить легенду возникновения этого храма, то как бы нынешние кришнаиты не возносили целомудрие бога-пастушка, не все так гладко было в том королевстве, и случай с его сыном, подглянувшим за многочисленными его мачехами говорит не только о том, что яблоко от яблоньки недалеко катится, но и о том, о чем легенда стыдливо умалчивает. Ведь божественный папа склонен был к игривости с пастушками-гопи, да и хохмил видно сними не раз, когда они были неглиже, и история преподнесла нам это как милые шалости. Неужели молодой шалопай был достоин проклятия отцом и наведением на него сильнейшей порчи в виде проказы только за то, что унаследовал он от родителя неуемное любопытство? И сгнить бы ему заживо довелось, изгнанному из отчего дома и презираемого всеми, если бы не смилостившийся бог-солнце, излечивший беднягу своими живительными лучами. Нет, наверное юный отпрыск увидел что-то большее и получил тайные знания, которые полностью переворачивали его представления о соответствии провозглашаемого авторитетами и их тайной, сокрытой от глаз всех остальных, жизни. Вот здесь было единственно и уместна столь жестокая реакция по отношению к родной кровинушке, переступившего порог дозволенного. Двенадцать лет страданий оставили неизгладимый след и Самбу, так звали этого из сыновей Кришны, сумел отблагодарить бога Сурью, вернувшему по сути ему жизнь, воздвигнув в его честь храм, другую сторону медали, преследовавшую его двенадцатилетним кошмаром, не мог и не хотел скрыть. Собственно известно, что индийские боги поведенчески были адекватны простым смертным людям, им были присущи все человеческие стороны – чувства, добродетели и пороки, просто хороших богов молва всегда идеализировала, а плохих окрашивала черной краской, так было проще простому уму, не склонному к тонкостям диалектики. Версия по сути несколько кощунственна, но она лишь подтверждает постулат о дуализме мира, как и вся нас окружающая жизнь...

Бхубанешвар прошел сквозь нас в два этапа, это шапочное знакомство с окрестностями закрытого для неверных храма Лингараджа, но здесь мы попали под очарование местного брамина, бросившего свои дела ради помощи в просвещении заблудших иностранцев. Двигала им не цель извлечь из нас какую-то прибыль, как обычно случается на натоптанных туристических тропах, где духовность используется лишь как доильный аппарат проходящих чередой чужих кошельков. Нет, он увидел в белолицых путниках прежде всего пытающихся узнать новый и загадочный мир иной духовности, в поисках которого он и хотел оказаться посильным поводырем, объясняя, показывая и рассказывая. Даже казалось, что он мысленно стирал ту грань, которую должен провести любой истинный последователь индуизма, честно признававшего невозможность введения чужеродца в свой духовный мир. Простой в поведении и утонченный в восприятии мира, издававший запах благовоний, он очень просто водил нас и знакомил с миром древной духовности, который был ему отлично знаком. Жаль, но у нас не получилось встретиться с ним на следующий день, а сейчас нас ждал автобус с местными туристами, которые уже посетили святыни Лингараджа.

Бхубанешвар называют городом тысячи храмов, и это недооценка его в прошлом и, к сожалению, переоценка на сегодняшний момент – из прежних 7000 храмов осталось лишь около 400, остальные подверглись разрушению в результате мусульманских нашествий. Но и сейчас поддерживать и содержать такое количество храмов совсем нелегко, лишь главная святыня, храм Лингараджа, находится на попечении государства и предназначен исключительно для индуистов, остальные же вынуждены открыть ворота и для иноверцев, могущих и действительно оставляющих значительные пожертвования, необходимые для поддержания храма в надлежащем виде. Вот и велорикша привез к одному из таких храмов, расположенному на аккуратной огороженной площадке, небольшому по размерам но весьма древнему, судя по потемневшему под воздействием времени песчанику. Первоначальный план спокойно обойти храм и внимательно все самому рассмотреть был разрушен появлением молодого брамина в шафрановом одеянии и со священным шнуром через плечо. Служитель культа оказался очень обаятельным и непосредственным в общении, ему явно было скучно из-за отсутствия посетителей и свежие уши оказались подстать. Молодой отрок возрастом около четверти века занимался фамильным бизнесом и ведал управлением храма Парашурамешвар, находящегося под присмотром его семьи. Разговор со святых тем то и дело переключался на бытовые и житейские, нам было много поведано о его семье и еще больше о нем самом – жизнь молодого брамина была интересна и приоткрывала покрывало таинственности. Он получил неплохое образование в университете, кроме английского, второго обязательного языка в Индии, он владел еще и итальянским и был, как истинные любители спагетти, говорлив, контактен и являлся прекрасным оратором. Кроме этого он был неплохим музыкантом и планировал направить свои стопы в служении искусству. Конечно, он рассказал абсолютно все про свой фамильный храм и о том, что сегодня это очень непросто и накладно содержать такой вот хоть и небольшой, высотой около 13 м, но очень древний, насчитывающий почти полуторатысячелетнюю историю, храм. Вот и приходится прибегать к пожертвованиям со стороны иностранцев, потому как богатые местные меценаты остались в далеком прошлом. А он сам – что ж, наверное сегодняшняя роль служителя культа его немного напрягает, но кому-то же надо заниматься таким святым семейным делом? В основном приношения поступают, как и в любых местах культа, от проведения богослужений. На вопрос как часто это деяние можно увидеть, последовала мгновенная реакция. « Вы хотите присутствовать на пудже? – Нет ничего проще!» И с ловкостью знаменитого советского фокусника Кио, вытаскивающего из рукавов бесконечных кроликов и голубей, он молниеносно усадил нас в кружок, достал все необходимые религиозные атрибуты и медленно раскачиваясь стал певуче читать мантры, изредка прерываясь для уточнения имен-фамилий, кому эти мантры следует посвятить. Если бы он с такой легкостью успевал отпускать грехи, то наверное быстро сумел выстроить советско-мавзолейную очередь, создающую толчею у врат рая. Подношения освященных были подробно и аккуратно записаны в большую амбарную книгу прихода, подтвержденные нашими личными подписями

Не проявив никакого интереса к сумме пожертвований, принятых его помощником, он продолжил наш экскурс по соседним храмам, Муктешвару и Сиддхешвару, по пути дав соответствующие распоряжения работавшим строителям. Он еще много рассказывал о своей жизни – взглядах на институт индийского брака, своих занятиях спортом и маленьких человеческих слабостях, тщательно скрываемых от родителей – полпачки выкуриваемых им слабеньких сигарет могли бы их сильно расстроить. Его интересовала и наша жизнь и он даже расстроился, что не сможет познакомить со своими родителями, так как нам надо ехать дальше. Напоследок этот отчаянный жизнелюбец познакомил нас с секретами приготовления банга – известного в восточном мире снадобья, приготавливаемого из перетертых листьев конопли. Вот так и закончился вояж по Ориссе, насыщенный знакомствами с великими божествами, местами их обитания и ближайшим окружением.

Может кто подскажет как его найти и доехать общественным транспортом с Мейн-базара?